А когда позади нее заблестели шлемы и наконечники копий, и до стрелков донесся мерный топот атакующей графской дружины, ухитряющейся не разорвать строй даже на бегу, лучники дали один-единственный нестройный залп. Убедившись, что стрелы не долетают до атакующих, увязая в магическом щите, они тут же сделали самое, как им казалось, лучшее в такой ситуации – обратились в паническое бегство. Маги от них не отставали – очевидно, сообразили, что когда разъяренный высший доберется до них, легкая смерть будет пределом мечтаний. В очередной раз маленький, но профессиональный и хорошо вооруженный отряд обратил в бегство многократно превосходящие силы, и сделал это без потерь – немногочисленные легкие раны не в счет.

– Вправо! – скомандовал Корбин. – В овраг!

Сейчас был бой, и он был в своей стихии – мгновенно принимал решения, так же быстро воплощал их в жизнь. Его отряд буквально скатился на дно неглубокого оврага и бежали по нему почти пол лиги, но прежде пространство между Корбином и армией Руалии закрыл густой, плотный туман. Все просто – чуть-чуть охладить воздух, а там уж капельки воды сами сконденсируются и создадут непроницаемую завесу. Влажность воздуха была высокая, поэтому заклинание сработало так, как положено. Ну и еще амулет, который граф запулил в самый центр тумана – тот сработал, как и задумывалось, заискрил в магическом диапазоне, вызывая волны возмущений и не давая магам прощупать, что творится позади него. Секунду спустя на то место, где только что был отряд, обрушился очередной удар – и все! Больше никто ударить не пытался, потому что бить наугад, не зная, где противник – пустая трата сил, а нащупать Корбина сейчас никто бы не сумел. Это давало передышку – небольшую, пока не развеется туман или пока какой-нибудь умный маг не вызовет ветер, чтобы его сдуть, но все же передышку.

Оказавшись в относительной безопасности, люди моментально попадали на землю. Нельзя сказать, что они испытали сегодня запредельные нагрузки, на тренировках их гоняли намного жестче, но для многих это был первый настоящий бой, и потому морально устали все. Однако отлеживаться времени не было, и граф, побывавший за свою жизнь во многих переделках, это очень хорошо понимал.